Лето — любимое время года для многих из нас. Однако погода в эти месяцы может быть очень контрастной: в регионах присутствия ТГК-1 возможны 30-градусная жара, внезапные ливни и грозовые фронты. Для энергосистемы это несёт целый комплекс вызовов: риски для оборудования от грозовых перенапряжений и необходимость балансировать режимы ГЭС при дефиците воды.

Июнь и июль на Северо-Западе России выдались неоднородными. В Санкт-Петербурге и Ленинградской области фиксировались периоды 25-градусной жары, сменявшиеся ливневыми дождями. В Карелии лето оказалось более засушливым — уровень воды в водохранилищах и озёрах ниже среднемноголетних значений. По прогнозам Гидрометцентра, август в Мурманской области и северной половине Карелии ожидается теплее климатической нормы. В Ленобласти и Петербурге температурный фон прогнозируется близким к норме, но возможны кратковременные волны жары и грозовые фронты.

Подготовка к летнему периоду на тепловых электростанциях начинается задолго до первых жарких дней. Ещё в апреле подрядные организации проводят техническое обслуживание систем вентиляции и кондиционирования. Это важно не только для комфорта персонала, но и для надёжного охлаждения оборудования, особенно в центрах обработки данных и системах АСУ ТП. Для них выставлены отдельные климатические параметры.

Поскольку отопительный сезон закончен, с середины мая до конца августа оборудование, не задействованное в выработке тепловой и электрической энергии, останавливают. Это позволяет оптимизировать работу станций путём оптимизации нагрузки задействованного электротехнологического оборудования — все изменения согласовываются с системным оператором.

Особое внимание в жаркий период уделяется градирням, поскольку именно они охлаждают циркуляционную воду и отводят излишнее тепло в атмосферу. За счёт этого конденсаторы паровых турбин могут работать без снижения мощности. Для повышения эффективности градирен во время плановых остановов станций энергетики выполняют очистку чаш, промывку сопел и ремонт оросительной системы.

По словам главного инженера филиала «Невский» ТГК-1 Василия Карпова, для теплоэлектроцентралей критическим может стать длительное воздействие (5–7 дней) температуры воздуха +25 °C и выше, если ночной перепад составляет не более 3-4 °C. В такой ситуации системы охлаждения не успевают восстановиться: днём жара забирает «запас прочности» градирен и конденсаторов, а ночью воздух охлаждается недостаточно для того, чтобы вода снова стала холодной. Это приводит к устойчивому перегреву оборудования и необходимости снижать электрическую нагрузку, и даже дело может дойти до остановки агрегатов. Если же в тёмное время суток столбик термометра опускается до +19…+20 °C, это помогает энергетикам держать баланс. Ночное понижение температуры воздуха охлаждает воду в градирнях и реках, восстанавливает вакуум в конденсаторах. Если жара держится круглосуточно без перерыва на охлаждение, риски перегрева оборудования возрастают многократно.

Особенно это касается петербургских ТЭЦ с прямоточной системой водоснабжения, работающих без градирен (например, Автовская, Выборгская ТЭЦ): в жару температура забираемой воды из рек повышается, что снижает эффективность охлаждения ею оборудования. При этом требуется соблюдать строгий норматив: температура сбрасываемой обратно в реки воды не должна превышать +28 °C, чтобы не наносить вред экосистеме водоёма. Как поступить в таком случае? Чтобы соблюсти все нормативные показатели, энергетикам приходится ограничивать нагрузку оборудования (конечно, по согласованию с Системным оператором) и нести прямые потери выработки. То же самое может случиться, если градирня имеется, но не справляется с требуемым охлаждением — такое может происходить в условиях экстремальной и долгой жары.

Однако на всех электростанциях нашей компании ещё на стадии проектирования были предусмотрены молниезащита и схемы заземления, которые обеспечивают надёжную страховку. По словам начальника отдела основного электротехнического оборудования Центральной электротехнической службы ТГК-1 Сергея Бородулина, прямые удары молнии непосредственно в оборудование маловероятны, если зона молниезащиты рассчитана верно. Наиболее вероятны наведённые грозовые импульсы или импульсы из прилегающих электрических сетей. 

Особенно уязвимо для грозовых импульсов оборудование открытых распределительных устройств — силовые и измерительные трансформаторы, выключатели, а также компоненты релейной защиты, автоматики и АСУ ТП. У разного оборудования есть свой предел стойкости к таким импульсам. Когда приходит мощный грозовой импульс, он создаёт очень высокие локальные перенапряжения. Это может привести к пробою изоляции: короткому замыканию, повреждению дорогостоящего оборудования, риску пожара.

Летние дожди, которые приходят на смену жаре, помогают энергетикам ТЭЦ, снижая температуру воздуха и облегчая эксплуатацию оборудования. Для ГЭС осадки тоже являются скорее положительным фактором, поскольку они увеличивают речной сток и уровень воды в водохранилище. Чем её больше, тем выше мощность ГЭС и выработка электроэнергии.

Летом неработающие гидроагрегаты находятся в плановом ремонте или стоят в горячем резерве — чтобы при необходимости, по сигналу Системного оператора, срочно включиться в работу. Персонал ГЭС занят ремонтом гидроагрегатов, обслуживанием вспомогательного оборудования, работой на распределительных устройствах и в релейной защите, проверкой и обслуживанием контрольно-измерительной аппаратуры и пьезометров.

В целом тёплый период этого года в регионах Карельского и Невского филиалов характеризуется низкой водностью. В Карелии лето началось с тревожных сигналов. Как рассказал Владимир Роша, начальник службы энергетических режимов филиала «Карельский», отсутствие дождей и сухая осень прошлого года, а также малоснежная зима не позволили наполнить основные водохранилища в период весеннего половодья. Тем не менее энергетикам удалось обеспечить санитарные попуски воды для нужд населения и оптимально распределить ресурсы.

Похожая картина — в Невском филиале. Гидроэлектростанции здесь работают в режиме экономии, выполняя правила использования водных ресурсов в первую очередь для нужд навигации. В серьёзном режиме экономии Волховская ГЭС: в июле уровень достиг минимальной отметки и продолжает падать, есть штормовые предупреждения. На Нижне-Свирской и Верхне-Свирской ГЭС ситуация чуть благоприятнее: дожди приподняли уровень Онежского озера, и условия для навигации улучшились. А на Вуоксинском каскаде сложности: озеро Сайма, расположенное в Финляндии, сейчас в «низком» состоянии, и финская сторона сократила попуски до минимально возможных. Вода из озера приходит в Вуоксу, где расположены Светогорская и Лесогорская ГЭС, поэтому мы тоже вынуждены экономить.

Полная противоположность — Мурманская область. Здесь этим летом воды в избытке. В июне на территории региона выпало от 35 до 146 мм осадков — от 90 до 218 % месячной нормы. В июле на гидроэлектростанциях Кольского филиала, расположенных в северной и западной части региона (Каскад Туломских и Серебрянских ГЭС и Каскад Пазских ГЭС) наблюдалась летняя межень (низкий уровень воды), которую прерывали дождевые паводки. Южная часть региона подвержена более существенным осадкам. Так, например, на ГЭС-1, ГЭС-2, и ГЭС-3 Каскада Нивских ГЭС увеличен расход воды за счёт производства холостых сбросов.

В бассейне Кумского водохранилища и озера Сушозеро (Иовская ГЭС) за полторы декады июля выпала месячная норма осадков. Чтобы соблюсти требования правил использования водных ресурсов, на Иовской ГЭС также производились холостые сбросы. Чтобы максимально использовать гидропотенциал в период высокой водности и загрузить все гидроагрегаты, ремонты оборудования, влияющего на выдачу мощности в энергосистему Мурманской области, оптимизировали, а часть из них перенесли на более поздние сроки.

Процесс планирования режимов работы электростанций, в том числе в летний период, регламентирован. Основное планирование ведётся на два дня вперёд с уточнением на сутки. При этом учитываются графики ремонтов и остановов оборудования, а также прогноз погоды. Коммерческо-диспетчерское управление (КДУ) нашей компании предварительно прорабатывает режимы с начальником оперативной службы (заместителем главного инженера по эксплуатации) каждой станции. Затем начальник отдела КДУ согласовывает режимы на следующие сутки с главным инженером филиала и направляет на рассмотрение Системному оператору.

В случае, когда станция из-за погодных условий не может дать запланированную мощность, оформляются аварийные заявки на снижение нагрузки. Тогда баланс в энергосистеме выравнивается за счёт мощностей энергообъектов других регионов.

Для этого Системный оператор имеет право в любой момент изменять состав работающего оборудования. Он может дать команду на пуск из «холодного резерва» или перенести плановые остановы. Так, недавно из-за неотложного ремонта на подстанции «Звёздная» на месяц сдвинулся останов энергоблока № 1 Южной ТЭЦ. А летом прошлого года, когда на юге России было очень жарко, дефицит электроэнергии покрывался за счёт увеличения мощности на энергообъектах в Северо-Западном регионе.

В энергодефицитных районах, таких как Карелия, оборудование чаще держат в «горячем резерве» — на минимальной нагрузке. По словам Василия Карпова, такой режим неэффективен и убыточен летом: много тепла теряется в атмосферу через градирни, что повышает удельные расходы топлива. «При работе по электрическому графику ТЭЦ обязана выдавать заданную мощность в мегаваттах независимо от потребности в тепле, — поясняет он. — Для утилизации излишков тепла от конденсаторов открывается диафрагма на градирне, что приводит к потерям тепла и экономической неэффективности».

Режим работы гидроэлектростанций — это постоянный диалог между энергетиками и территориальным управлением водными ресурсами, а также мониторинг прогноза погоды. Например, на приплотинных водохранилищах Невского филиала измерения уровня воды проводят сами энергетики ТГК-1 и передают эти данные в Невско-Ладожское бассейновое водное управление Росводресурсов. По большим озёрам — Ладожскому и Онежскому — информацию предоставляет Гидрометцентр, с которым у компании заключён договор на ежедневные прогнозы водности и уровня. На основе этих данных территориальное управление присылает указания в рамках Правил использования водных ресурсов водохранилищ — документа, в котором прописаны допустимые диапазоны уровней для каждого объекта. Эти правила учитывают интересы нескольких сторон: энергетиков, судоходства (нужен уровень для прохода судов), рыбного хозяйства и экологии.

Если возникает форс-мажор — например, резкий подъём уровня из-за ливней или, наоборот, аномальная засуха — территориальное водное управление может дать особые указания, выходящие за рамки стандартных правил. Тогда служба режимов ТГК-1 оперативно корректирует работу ГЭС: открывает холостые сбросы, загружает неработающие агрегаты или, наоборот, снижает выработку, чтобы сохранить водный баланс.

В Карелии и Мурманской области действуют свои филиалы бассейнового водного управления, но принцип взаимодействия тот же: совместный мониторинг, согласование режимов и оперативная реакция на изменения гидрологической обстановки.

Герои первого материала — сотрудники электрического цеха Выборгской ТЭЦ. Владимир Иванович Червяков — мастер участка, за плечами которого более 45 лет в энергетике и воспитание не одного десятка специалистов. Его ученик — Артём Касяк, электромонтёр по ремонту и обслуживанию электрооборудования 4-го разряда. В профессии всего полгода, но уже уверенно смотрит в будущее.

Коллектив электроцеха Выборгской ТЭЦ — один из самых молодых. Почти половина сотрудников моложе 35 лет. Многих из них взрастил Владимир Иванович, для которого наставничество — не обуза, а интересный и взаимно обогащающий процесс. И себя он ощущает связующим звеном между «старой гвардией» и молодёжью.

Сам он с теплотой и благодарностью вспоминает своих наставников. Первый прораб, тоже Владимир Иванович, и другие опытные коллеги относились к нему и остальным ученикам как к сыновьям. «Сколько терпения, внимания к нам у них было, — говорит он. — Всегда были рядом, направляли». И сегодня Владимир Червяков продолжает их дело. Своих учеников он тоже наставляет по-отечески — строго, но с заботой. Признаётся, что порой может и вспылить. Но когда ученик достигает нужного результата — оба понимают, что усилия были не напрасны.

Владимир Иванович выбрал профессию, следуя примеру старшего брата. В 1979 году, будучи студентом Ивановского энергетического техникума, приехал на Выборгскую ТЭЦ для прохождения практики. Затем работал в Иванове, Сибири и снова вернулся в Ленинград — устроился в монтажную организацию. И опять его профессиональная деятельность была связана с Выборгской теплоэлектроцентралью — здесь он в качестве подрядчика несколько десятилетий прокладывал кабель, монтировал электрооборудование.

И вот уже 12 лет Владимир Иванович трудится в электроцехе Выборгской ТЭЦ, обслуживая оборудование, которое когда-то устанавливал. Говорит, когда устраивался работать, уже всё знал здесь, и особенно нравился коллектив.

У Артёма за плечами не было большого опыта в энергетике: до этого он был тренером по футболу, но решил сменить профессию. По его словам, хотелось основательности и стабильности, чем и привлекла отрасль. На станции он всего полгода, но адаптируется быстро — во многом благодаря коллективу.

Пока все работы молодой сотрудник проводит под присмотром наставника или других коллег в составе бригады. Слушает, наблюдает за опытными мастерами. Если наставник видит готовность ученика, то даёт ему попробовать самому — не весь процесс сразу, а постепенно, корректируя там, где есть ошибки.

Ближайшая цель, которую ставит перед собой Артём,— разобраться в электротехнических схемах, которые пока даются с трудом. Самое сложное, как он говорит, начать применять знания, полученные из учебников и от коллег, в реальной работе.

Как раз в этом — помочь соединить теорию с практикой — видит главную задачу наставника Владимир Иванович. Однако он уверен: важна передача не только инструкций, но и смыслов всех действий. «Нужно постоянно объяснять не только как, но и для чего мы это делаем, — уверен он. — Я постоянно проговариваю и напоминаю правила безопасности, это и есть забота о молодом сотруднике. Ведь главное — сохранить здоровье людей».

Наставника и ученика объединяет не только работа, но и спорт. Артём играет в составе сборной ТГК-1 по футболу, а Владимир Иванович занимается бадминтоном, даже выигрывал кубок станции. Оба следят за чемпионатом мира по футболу и в обеденный перерыв обсуждают прошедшие матчи.

Артём признаётся: наставник у него строгий, но справедливый. Иногда требует больше других, но всегда готов помочь. Он уважает мастера и особенно отмечает его любовь к профессии.

Мастер старается не давать готовых ответов, где это возможно, а приучает молодое поколение размышлять и не надеяться только на подсказки из интернета. «Иногда заставляю искать в голове варианты, если задача со звёздочкой. Мы можем неделю спорить. И бывает, Артём предлагает своё, другое решение. Я обязательно хвалю».

В своих подопечных Владимир Иванович ценит старание, готовность учиться и уважение к опыту старших. По его наблюдениям, часто молодым сотрудникам не хватает терпения, и это сказывается на результате. Но Артём в этом смысле исключение. «Я сам порой учусь у него спокойствию и выдержке, — признаётся мастер. — Он слушает внимательно, наблюдает, работает без суеты — это в нашем деле важно».

Владимир Червяков вспоминает недавний случай со студентами: долго объяснял, как менять разные виды ламп в светильниках. Потом дал попробовать сделать это самостоятельно, но никто не смог вспомнить инструкцию и повторить. «Пришлось начинать сначала. Но уже через несколько месяцев практики навыки у них были отличные, и не только в лампочках. Вот так и получается обучать — маленькими шагами — и уже результат».

Для Владимира Ивановича главный итог наставничества — когда ученик не просто выполняет работу, а начинает принимать решения. Наставник старается передать не только свои знания и опыт, но и отношение к делу, понимание собственной роли в энергетике: «Я чувствую себя маленькой, но важной крупицей этого большого организма. И каждый его участник важен и несёт свою ответственность, это нужно осознавать молодым сотрудникам».

Сегодня мы уже с трудом можем представить лето без гула кондиционера, ставшего таким же привычным фоном городской жизни, как шум транспорта. Современные сплит-системы — это высокотехнологичные климатические комплексы с умным управлением, способные подстраиваться под наши привычки. А ещё сто лет назад наши предки обходились без них, охлаждая воздух тремя способами: испарением воды, теплообменом с грунтом и сезонной заготовкой льда.

Появление идеи искусственного охлаждения и управления микроклиматом обычно связывают с несколькими исследователями и инженерами, работавшими в разных странах на протяжении полутора веков.

Теоретические предпосылки возникли задолго до первых машин. В 1763 году Михаил Ломоносов опубликовал труд «О вольном движении воздуха в рудниках примеченном», в котором сформулировал основы теории движения воздушных потоков. Хотя практического применения тогда в России его идеи не нашли — климат сам по себе оставался довольно прохладным, — за рубежом к ним проявили интерес. В 1815 году француз Жан Шабаннес, вдохновившись научными представлениями о циркуляции воздуха, получил в Великобритании патент на метод «кондиционирования зданий». Это стало первым официальным документом, в котором встречается термин, описывающий технологию управления микроклиматом. Параллельно развивалось компрессионное направление. В 1834 году британский изобретатель Джейкоб Перкинс запатентовал первую парокомпрессионную холодильную машину, использовавшую диэтиловый эфир в замкнутом цикле сжатия и расширения. Эта установка стала прототипом всех последующих систем подобного типа, однако осталась экспериментальной и не получила распространения.

Ключевая фигура в истории климатической техники — американский инженер Уиллис Хэвиленд Кэрриер. В 1902 году в компанию по проектированию паровых машин, насосов и систем отопления Buffalo Forge, где он работал, обратилась бруклинская типография. Она столкнулась с проблемой: от сезонных колебаний температуры и влажности бумага разбухала и ссыхалась, из-за чего при многоцветной печати краски не совмещались, и брак достигал критических объёмов.

Успех кэрриеровской системы в типографии привёл к новым заказам. В 1907 году Buffalo Forge начала получать заявки от текстильных фабрик: сухой воздух провоцировал статическое электричество, из-за которого нити пушились и не скручивались. Кэрриер стабилизировал влажность, решив проблему. В том же году японский шёлковый завод Fuji Silk заказал мощную систему для Йокогамы.

Следом были заключены контракты с производителями киноплёнки, безопасных бритв (влажность вызывала коррозию лезвий) и табака, а также с предприятиями резиновой, хлебопекарной и вискозной промышленности. В больнице Питтсбурга появилась первая инкубационная палата для новорождённых с кондиционером.

В Советском Союзе бытовое кондиционирование долгое время считалось излишеством. В 1940-х годах даже публикации на эту тему объявлялись «буржуазными». Лишь к середине 1950-х стало очевидно, что климатические системы необходимы хотя бы для военного флота, и в 1960-х начался выпуск оборудования для промышленности и оборонных нужд. О массовом выпуске техники для населения речь не шла.

Перелом наступил в 1970-х годах. В Баку, на заводе «Бакмелиорация», в рамках сотрудничества с японской Hitachi было запущено серийное производство советских моделей БК (бытовой кондиционер). Это были оконные моноблоки: громоздкие, шумные и энергоёмкие, однако они выполняли свою функцию. Сборку вели под контролем японских специалистов, но к 1980-м годам производство полностью локализовали. Стоимость БК составляла около 350 рублей — примерно два среднемесячных заработка. Несмотря на дороговизну, спрос оставался высоким. В лучшие годы производительность бакинского завода достигала 500–600 тысяч кондиционеров в год. Значительная часть продукции шла на экспорт. Отдельные экземпляры — за счёт простоты конструкции и отсутствия сложной электроники — работают до сих пор, что для техники такого возраста можно считать уникальным случаем.

Кондиционеры БК выпускались в нескольких модификациях, различавшихся холодопроизводительностью. Модели первого поколения имели мощность 1,7–2,0 кВт по холоду и предназначались для охлаждения комнат площадью 18-25 м². Внешне они представляли собой прямоугольный металлический корпус с вентиляционной решёткой, весили 30–40 кг и требовали надёжного крепления в оконном проёме. Управление осуществлялось механическими поворотными переключателями. Режим работы был только один — охлаждение. Более поздние модели получили мощность 2,5–3,0 кВт и увеличили обслуживаемую площадь до 35–40 м². Однако ни одна из версий не оснащалась системой электронного регулирования, таймером или пультом дистанционного управления.

К концу 1980-х годов объёмы производства сократились, а с распадом СССР выпуск БК прекратился. Рынок заполнили импортные модели, а отечественное кондиционирование так и не стало массовым в том смысле, в каком оно сложилось на Западе.

Чем больше их становится в мире, тем острее стоит вопрос: какую цену за производство холода платит энергосистема. Проблема перегрузки сетей из-за использования кондиционеров остаётся актуальной во всём мире. В отдельных регионах эти устройства в пиковые часы потребляют до 70 % всей электроэнергии. В Индии комнатные кондиционеры уже формируют 60–70 ГВт максимальной нагрузки — почти четверть от общего спроса, и, по прогнозам, к 2035 году этот показатель может утроиться.

Нагрузка на сети особенно опасна в послеполуденные часы, когда совпадает с пиком бытового энергопотребления и снижением выработки солнечной энергетики. В Ростовской области в жару фиксируют до десятка автоматических отключений в день из-за перегрузки трансформаторных подстанций. В Краснодаре в пиковые часы загрузка сетей достигает 95 %. Энергетики вынуждены обращаться к населению с просьбами выключать кондиционеры при выходе из дома, чтобы снизить потребление.

Для снижения пиковых нагрузок, вызванных массовым использованием кондиционеров, применяется несколько подходов. Одно из ключевых решений — управление спросом, которое позволяет смещать или сокращать потребление энергии в часы пик. В бытовом секторе это достигается корректировкой температуры: даже небольшое повышение уставки на половину градуса позволяет снизить пиковое потребление примерно на 10 %. На уровне зданий используются более сложные стратегии: одновременное изменение температуры и графика работы чиллеров с аккумуляцией холода позволяет сократить нагрузку до 77,6 %.

Следующее направление — использование систем накопления энергии. Тепловые аккумуляторы (например, баки с водой) запасают холод ночью, когда тарифы ниже, а отдают днём, снижая нагрузку на компрессор до 29,6 % и улучшая его эффективность на 18,7–41,9 %. Кондиционер вместе со зданием также можно использовать как «виртуальный накопитель»: благодаря тепловой инерции помещение сохраняет прохладу, позволяя кратковременно отключать компрессор.

Наконец, важна модернизация самой энергосистемы: развитие распределённой генерации, включая солнечные панели, может компенсировать пиковый спрос, а установка стабилизаторов напряжения защищает оборудование от перепадов в сети. Комплексное применение этих методов позволяет не только снижать нагрузку на сеть, но и повышать общую энергоэффективность.

Промышленная архитектура прошлых веков сегодня переживает ренессанс. ТЭЦ и ГЭС, когда-то питавшие города и заводы, с завершением своего технологического цикла становятся музеями, культурными центрами и даже жилыми комплексами.

Электростанцию на Болотной набережной возводили с 1906 по 1908 год по проекту архитектора Василия Башкирова. Главным её предназначением было питание контактной сети городского трамвая.

Уникальным здание Городской электрической станции № 2 сделала стеклянная крыша, которую выполнили по проекту инженера Николая Сушкина при непосредственном участии Владимира Шухова.

После революции 1917 года, в условиях индустриализации и роста населения, электростанция стала стратегическим объектом. На протяжении десятилетий её не раз модернизировали, в том числе меняя внешний облик. У ГЭС-2 появлялись различные пристройки, исчезла башенка с часами: её убрали, чтобы не портила фон кинотеатра «Ударник». В начале Великой Отечественной войны были разобраны узорчатые 62-метровые трубы котельной, чтобы немецкая авиация не могла использовать их в качестве ориентира.

В 2006 году станцию вывели из эксплуатации и закрыли, а в 2009 году комплекс ГЭС-2 признали объектом культурного наследия регионального значения. В 2014 году здание и прилегающие к нему территории выкупил фонд современной культуры V-A-C. Для разработки концепции реконструкции уникального объекта была приглашена международная архитектурная мастерская знаменитого итальянского архитектора Ренцо Пьяно — автора Центра Помпиду в Париже.

Перед командой стояла сложная задача: сохранить исторический облик здания, но при этом полностью переосмыслить его внутреннее пространство. В результате бывшая электрическая станция превратилась в Дом культуры «ГЭС-2». Это не музей в привычном понимании этого слова. Выставки, перформансы, концерты, просветительские программы, воркшопы и лаборатории, книжные презентации и кинопоказы выходят за пределы помещений, которые по традиции отводятся для подобных событий. «ГЭС-2» — это единое живое пространство, в котором формируется и развивается современная культура, среда равноправного диалога между художниками, институцией и аудиторией.

На первом этапе реставрации территорию очистили от поздних пристроек, закрывавших дворовый фасад, но не представлявших историческую ценность. Затем восстановили исходную планировку и модернизировали площади, усилили несущие конструкции, сохранив внешний вид ферм, сводов, лестниц. Кроме того, были восстановлены два больших открытых зала, а позже над зданием возвысилась башенка с часами.

Одним из сложных этапов стало создание подземной части: специалисты перестроили исторический подвал. Его отвели под выставочную зону для экспонатов, которым вреден дневной свет, а коммуникации и технические помещения перенесли на минус второй этаж.

Команда смогла не утратить исторические детали и оборудование. Так, в центральном нефе сохранились историческая лестница на четыре этажа и элементы обходного мостика: их отреставрировали. Рядом восстановили помещения бывших винных хранилищ конца XIX века, создав комплекс «Своды» для размещения мастерских художников по металлу, дереву, текстилю, фото- и медиалаборатории.

Цвет фасада в процессе реставрации сделали нейтральным, так как у здания Городской электростанции не было постоянного исторического цвета. Акцентом стали четыре синие трубы высотой 74 метра для забора и фильтрации воздуха.

Удалось сохранить и главную отличительную черту здания ГЭС-2 — стеклянную крышу. Кровля обновлённой станции осталась прозрачной, как и было задумано создателями. Стеклопакеты были заменены из соображений безопасности и исходя из современных требований: выставочные экспонаты предполагают соблюдение определённых норм по температуре и влажности. На внутренней территории создали настоящую берёзовую рощу: высадили 620 деревьев и 80 тысяч кустарников.

Сегодня Дом культуры «ГЭС-2» объединяет выставочные залы, кинотеатр и концертный зал, Проспект — центральную артерию здания, библиотеку, Центр художественного производства «Своды», студии и резиденции художников, Ателье — игровые и творческие площадки для детей, аудитории для публичных и просветительских мероприятий, книжный магазин, ресторан и несколько кафе и смотровую площадку с видом на Москву-реку.

Заполицкую ГЭС построили в 1953 году на берегу Нерли, недалеко от Суздаля. Эта небольшая станция обеспечивала нужды села и снабжала электричеством ближайшие посёлки и хозяйства. Для строительства использовали местный кирпич, а плотину собирали на деревянных сваях — типичное решение для малых ГЭС той эпохи.

Станция проработала совсем недолго: уже к началу 1960-х годов её закрыли. Появились более мощные источники энергии, и содержать малую ГЭС стало экономически нецелесообразно. С этого момента здание начало медленно ветшать и превращаться в живописные руины.

Ключевым импульсом к переменам стал проект центра «МИРА» при поддержке мецената Дмитрия Разумова. Команда поставила задачу не «отреставрировать до блеска», а дать бывшей ГЭС новую роль — стать пространством для культуры, отдыха и диалога с природой.

Важную роль сыграло и соседство с уникальным историко-культурным контекстом. Долина Нерли — это территория белокаменных храмов XII века, где любое новое строительство проходит строгую экспертизу. В такой среде снос исторического объекта воспринимается как потеря, а бережное преобразование — как способ сохранить память места.

Авторами стали Бюро Amor (Ксения Раковская) с командой Mette Lange Architects из Дании и мастерской деревянной архитектуры Евгения Макаренко.

Архитекторы приняли принципиальное решение: новые конструкции должны быть самонесущими и не опираться на старые стены. Так появилась кровля, своей формой повторяющая исторический силуэт крыши, но физически отделённая от руины. Основную нагрузку берёт на себя внутренняя металлическая структура — она держит вес кровли, балкона, снега и людей. Антресоль одновременно служит трибуной для зрителей, превращая пространство в импровизированный зал. Новые элементы выполнили из простых, доступных материалов — сосны, фанеры, металла. Даже светильники разместили так, чтобы не нарушать масштаб и атмосферу места. Кроме того, авторы намеренно сохранили следы времени — трещины в кирпиче, граффити, последствия влаги и выветривания.

Сегодня бывшая Заполицкая ГЭС работает как культурное пространство «ГЭС на Нерли» и является популярной летней площадкой для концертов, перформансов, кинопоказов и постановок. ГЭС также стала одной из ключевых локаций ежегодного театрального фестиваля «Сенокос»: зрители располагаются на траве, деревянных настилах и антресоли, а актёры играют среди древних стен.

Дом смотрителя возвели в прежнем контуре полностью разрушенной подстанции и интегрировали внутрь необходимые инфраструктурные функции: туалеты, раздевалки, мини-кафе, пункт проката лодок. Рядом расположился оборудованный спуск к пристани и пляжу: теперь сюда удобно добираться и тем, кто сплавляется по Нерли. В арках, где раньше стояли турбины, теперь работают открытые солярии с шезлонгами. Широкие оконные проёмы при необходимости закрываются жалюзи: летом это даёт свободу для трансформации пространства под различные проекты, зимой — защищает руину от осадков.

Для туристов, которые привыкли к «классическим» маршрутам с храмами и музеями, ГЭС даёт другой взгляд на историю края — индустриальный, менее парадный, но не менее ценный.

Электростанцию Бэнксайд (Bankside Power Station), на базе которой сегодня работает галерея современного искусства «Тейт Модерн» (Tate Modern), построили в 1963 году. Проект разрабатывал сэр Джайлз Гилберт Скотт, который создал узнаваемый силуэт красной телефонной будки и Ливерпульского собора. Станция проработала почти два десятилетия, и в 1981 году была полностью закрыта.

Здание на берегу постепенно ветшало, а английское общество спорило о его судьбе. Поворотным моментом стало решение галереи «Тейт» разместить здесь музей современного искусства. Был объявлен международный конкурс архитекторов, на который поступило 148 заявок. В результате двухэтапного отбора реконструкцию доверили швейцарскому бюро Herzog & de Meuron.

Реконструкция электростанции началась в 1995 году с демонтажа оборудования и ряда вспомогательных построек. Непосредственно строительные работы на площадке стартовали в 1997 году, тогда же была заложена капсула времени: в неё поместили планы, фотографии, связанные с проектом, и рисунки местных школьников.

В 2016 году в «Тейт Модерн» открылось новое здание — Switch House («Трансформаторная»). Его возвели вокруг остатков бывшей трансформаторной подстанции. При этом архитекторы постарались обеспечить визуальное единство нового объекта с уже работающим зданием. Позже этот корпус переименовали в Blavatnik Building — в честь мецената Лена Блаватника.

Сегодня «Тейт Модерн» — один из самых посещаемых музеев мира. Его успех во многом объясняется тем, что он не выглядит как «классический» музей: в нём есть ощущение свободы и масштаба, унаследованного от прежней жизни электростанции.

Электростанция Баттерси (Battersea Power Station) — ещё один проект сэра Джайлза Гилберта Скотта, но гораздо более масштабный. Первую очередь построили в 1939 году, а вторую — в 1955 году. Четыре массивные трубы высотой 109 метров каждая стали одним из самых узнаваемых силуэтов Лондона. В лучшие годы станция производила до пятой части электроэнергии города и была крупнейшей паровой электростанцией и самым большим кирпичным зданием Европы.

Известность станция приобрела благодаря своей архитектуре в стиле ар-деко. Она неоднократно привлекала внимание деятелей кино, искусства и известных музыкантов. В 1965 году Баттерси появилась в фильме «На помощь!» (Help!) с участием группы The Beatles, в картине «Саботаж» Альфреда Хичкока, на фоне станции снимались эпизоды сериала «Доктор Кто» и фильма «Бэтмен».

В одной из дымовых труб установили стеклянный лифт, который поднимает посетителей на смотровую площадку. Так индустриальный элемент стал современным аттракционом. Рядом построили новую станцию метро, чтобы обеспечить максимальную транспортную доступность района. Проект Battersea Power Station стал примером того, как можно сохранить историческое здание и одновременно сделать его частью живой городской среды.

В центре Мадрида, рядом с музеем Прадо CaixaForum — культурный центр, выросший из бывшей электростанции Медиодиа (Central del Mediodía). Она была построена в 1899 году в стиле индустриального эклектизма — с кирпичной кладкой, высокими окнами и выразительными карнизами. Проработала почти 70 лет, но затем оборудование устарело, а требования к энергообъектам сильно изменились. В 1970-х годах было принято решение о выводе станции из эксплуатации.

В 2001 году здание электростанции приобрёл Фонд La Caixa, который управляет культурными центрами в Барселоне, Жироне, Лериде, Пальме, Сарагосе, Таррагоне, Валенсии и Севилье. В Мадриде должна был появиться площадка нового типа, где искусство соседствует с наукой, образование — с досугом, а история места — с современными практиками. 

Над проектом реконструкции и адаптации работала команда швейцарского бюро Herzog & de Meuron. Работы велись с 2002 года, а открытие обновлённого центра состоялось в 2008 году.

Архитекторы частично удалили старый каменный фундамент, чтобы создать под зданием свободное крытое пространство и добиться эффекта «парения» над землёй. Оригинальную кирпичную оболочку здания сохранили, а вверху добавили новые объёмы, облицованные оксидированной медью, — материал со временем темнеет и покрывается патиной, словно «состариваясь» вместе с кирпичным основанием.

В процессе реконструкции здание выросло до семи этажей, а общая площадь пространства увеличилась в пять раз — до 10 тыс. кв. м.  Внутри пространство организовали как каскад залов с разной высотой потолков и освещением. Бывшие технические помещения стали небольшими галереями, а крупные залы — площадками для масштабных выставок. На верхних уровнях появились кафе, библиотека и зоны для встреч.

CaixaForum в Мадриде — это не музей в привычном смысле, а мультидисциплинарная площадка. Здесь проходят выставки современного искусства, ретроспективы классиков, научные проекты, кинопоказы, лекции и образовательные программы для детей и взрослых.

Концепция выставочного пространства строится на контрастах и синтезе искусств: рядом могут идти проекты про цифровое искусство и про историю фотографии, про урбанистику и про биологию. Такой подход отражает миссию центра — показывать культуру как живой, многослойный процесс, в котором нет жёстких границ между дисциплинами.

Одной из самых узнаваемых деталей центра в Мадриде стал Вертикальный сад на одной из стен фасада, который создал ботаник Патрик Блан. Живая инсталляция из 15 тысяч растений занимает площадь 460 кв. м. При этом она работает как природный фильтр, снижает нагрев здания и одновременно выступает самостоятельным арт-объектом.